Главная     Лики книг     Электронная книга     Киновзгляд     Гостевая  

Главная

О сайте

Сотрудничество

Ссылки

Иллюстрации

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

ђҐ©вЁ­Ј@Mail.ru



Dleex.com Rating



ЛИКИ КНИГ

Тайны русских писателей. Расшифрованная русская литература

Соколов Б.

М.: Яуза; Эксмо. - 672 с.


Год издания: 2006
Рецензент: Распопин В. Н.

    К сожалению, дорогие друзья, этот увесистый том попал мне в руки после того, как я прочел и так или иначе спровоцировал вас прочесть более поздние работы Бориса Соколова, посвященные "тайнам" русских писателей. Дело в том, что именно здесь, в "Тайнах русских писателей" 2006 года, по сути, все  секреты и раскрываются в более-менее сжатом виде - насколько вообще чрезвычайно плодовитый литературовед и военный историк Б.В. Соколов может писать сжато. Исключение составляет, пожалуй, лишь книжка, посвященная "Доктору Живаго" и его автору, чьи "секреты" не попали в рассматриваемый том. Ах да, еще "тайны" Гоголя, но в соответствующей рецензии, как, может быть, помнит читатель, мы уже установили, что никаких действительных тайн гоголевского творчества или хотя бы личности Гоголя автор так и не расшифровал, но лишь, многократно повторяясь, привел набор ожидаемых цитат из филологических работ предшественников. В общем, близкую к гоголевской представляет и достоевская картина - в книжке, посвященной секретам Федора Михайловича, преимущественно не творческим, а биографическим. Здесь, в отличие от Гоголя, на мой взгляд, есть, правда, позитивные моменты, а именно два любопытных очерка, едва ли не слово в слово перенесенные автором из книги "Тайны русских писателей" в книгу "Расшифрованный Достоевский". С них-то, пожалуй, и начнем предметный разговор.
    Исследуя историю создания и отчасти восприятия литературной критикой и философией Легенды о Великом Инквизиторе, Борис Соколов обнаруживает неожиданный ее источник в творчестве Аполлона Майкова, в 1860 г. написавшего поэму "Приговор" ("Легенда о Констанцском соборе"), где католический собор выносит смертный приговор знаменитому чешскому предтече Реформации Яну Гусу. "В "Приговоре"... Достоевский нашел великолепный поэтический материал для иллюстрации своей концепции о сознательном отказе от свободы у западных католиков и социалистов" (С. 135). И далее: "Достоевский отождествляет Запад с католицизмом и социализмом, стремясь заклеймить оба эти учения в Легенде о Великом Инквизиторе. <...> И не случайно в Легенде именно папство призвано воплотить социалистический идеал - накормить голодных, уравнять людей в сытости. Достоевский считал, что социалистическое учение произрастает из католического вероисповедания, подменяющего заповеди Христа авторитетом пап, духовную свободу - заботой о материальном благосостоянии, властью не только над душами людей, но и над их телами (отсюда стремление к светской власти)" (С. 138 - 139). Любопытны и приводимые автором далее примеры из знаменитых произведений Эренбурга, Замятина, Ильфа и Петрова, открыто или сокровенно, но солидаризирующихся или, наоборот, полемизирующих с размышлениями Достоевского.
    Тем не менее наиболее интересным представляется мне не очерк, посвященный Легенде о Великом Инквизиторе, проблематика которой, в конце концов, до последних глубин исследована русскими филологами и философами еще в начале прошлого столетия, а статья о том, как в творчестве Достоевского отразились и преобразились идеи скандально знаменитого маркиза де Сада. Может быть, именно этот небольшой и прямо сенсационный текст - самое интересное из всего, что я читал (и соответственно - рассказывал вам) у Бориса Соколова. Стало быть, именно эти сорок три страницы, вероятно, оправдывают все оставшиеся шестьсот.
    Наиболее значительная по объему часть тома посвящена, однако, не Достоевскому, а Булгакову, причем не только "Мастеру и Маргарите", тайнам которой Б. Соколов ранее посвятил отдельный полновесный том. Честно говоря, мне как раз наиболее интересными показались очерки о прототипах Хлудова (герой булгаковской пьесы "Бег") и - особенно - Най-Турса (персонаж романа "Белая гвардия"). Больший интерес к последнему обусловлен тем, что о генерале Слащеве как прототипе Хлудова немало писалось и раньше, а вот о генерал-майоре Николае Шинкаренко до знакомства с книгой Б. Соколова я и не слыхивал. Кадровый кавалерист, Шинкаренко служил в 12-м уланском Белгородском полку, обладал внешним сходством с героем Булгакова, но, в отличие от него, не погиб, а был ранен и в дальнейшем сделался литератором и, похоже, шпионом. Помимо того, в том же очерке о Най-Турсе автор приводит любопытное, хотя и вряд ли доказуемое предположение о прямой связи булгаковского генерала с одним из персонажей историко-авантюрного романа Генрика Сенкевича "Камо грядеши".
    Что же касается "Мастера и Маргариты", то из восьми очерков, посвященных этому роману, я бы выделил два: "Михаил Булгаков и Густав Мейринк" и "Американский дипломат - друг Михаила Булгакова". Первый значительно расширяет наши представления о Булгакове-читателе и многочисленными примерами подтверждает давние догадки А. Зеркалова (Мирера) о широчайшем круге чтения "последнего классика", а кроме того, как кажется, и нашу мысль, высказанную в свое время в рецензии на зеркаловские работы, о поразительном сходстве творческих лабораторий Булгакова и Набокова как предтеч постмодернизма. Второй очерк, основываясь на дневнике Елены Сергеевны Булгаковой и других документах, рассказывает об американском знакомце писателя - журналисте, а впоследствии крупнейшем советологе, авторе выражения "хомо советикус" Юджине Лайонсе, по всей вероятности снабдившем Булгакова экземпляром и в те время раритетного "Иисуса Неизвестного" Дмитрия Мережковского - произведения без каких-либо сомнений отразившегося в последней версии текста "Мастера и Маргариты".
    Из других очерков, посвященных "закатному роману" Михаила Булгакова, читатель может узнать о тайной и явной полемике писателя с Фридрихом Ницше и Львом Шестовым, вновь прочесть подробные и богатые примерами рассуждения о троичной основе архитектоники романа, а также узнать, что именно думает Борис Соколов о телевизионной экранизации книги, осуществленной Владимиром Бортко. Хоть и очень хочется, не стану здесь вдаваться в подробности, скажу лишь, что во многом наши представления об этой творческой неудаче совпадают.
    Дальнейшие главы книги повествуют о загадках авторства "Тихого Дона" (здесь Б. Соколов, пожалуй, ничего нового подготовленному читателю не сообщает); о тайнах личности писателя Владимира Богомолова - и это, право, очень забавные, в полном смысле совковые секреты; о весьма посредственной в художественном смысле, а также замечательно неправдивой в историческом плане книжке Г. Владимова "Генерал и его армия"; наконец о творчестве Виктора Ерофеева и Виктора Пелевина, которых литературовед Борис Соколов, очевидно, не слишком жалует, и о творчестве Владимира Сорокина, которому литературовед Борис Соколов поет осанну.
    К Ерофееву, Пелевину, Сорокину, разумеется, можно относиться по-разному, можно, например, различать Ерофеева-романиста, Ерофеева-филолога и Ерофеева-телеведущего (и это, на мой взгляд, очень разные величины), а в случае с Пелевиным видеть, например, как от текста к тексту талантливый поначалу художник усыхает, как мыслителю в пространстве его художественных интересов становится не о чем мыслить, а писателю - не о чем даже рассказывать, не то что - сказать. Что же до Сорокина... Впрочем, оставим этот беззастенчивый 150-страничный панегирик ему на совести автора. Может, тут человеческая или корпоративная дружба, а может и просто на старуху проруха. По-моему же как раз на примере Сорокина лучше всего можно увидеть печальный закат постмодернизма, равно как на примере сборника "Тайны русских писателей" Бориса Соколова - так сказать, блеск и нищету истинного плюрализма, когда в одном флаконе пытаются содержать "Шанель" и "Тройной" одеколон. Ну, никак они не совмещаются - духовные глубины Достоевского и стилистические вершины Булгакова, с одной стороны, и "Лука Мудищев" с "Голубым салом" - с другой. Никак, сколь бы ни любопытны были нам проблемы авторства величайшей поэтической жеребятины в истории русской литературы и сколько бы ни старался совместить несовместное безусловно одаренный, на какой-то уж запредельно демократичный и всеядный литературовед и историк Борис Соколов.

«Тайны русских писателей. Расшифрованная русская литература»
Год издания: 2006

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Виктор Распопин