Стихотворная поэтика Пушкина | Чумаков Ю.Н.
 Сб. / Научный редактор М.Н. Виролайнен. Редакторы: О.Э. Карпеева, П.А. Копылова.
- СПб.: Государственный Пушкинский театральный центр в Санкт-Петербурге. – 432
с.
СОДЕРЖАНИЕ
От автора
I. ТЕКСТ И ЖАНРОВАЯ СТРУКТУРА «ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА»
Состав художественного текста «Евгения Онегина»
«Отрывки из путешествия Онегина» как художественное единство
«День Онегина» и «День автора»
Об авторских примечаниях к «Евгению Онегину»
Поэтическое и универсальное в «Евгении Онегине»
Жанровая структура «Евгения Онегина»
К историко-типологической характеристике романа в стихах («Евгений Онегин» и
«Спекторский»)
II. ПОЭТИКА И ТРАДИЦИЯ РУССКОГО СТИХОТВОРНОГО РОМАНА
«Евгений Онегин» и «Евгений Вельский»
«Евгений Онегин» и стихотворная беллетристика 1830-х годов
«Дневник девушки» Е. Растопчиной и «Двойная жизнь» К. Павловой в освещении «Евгения
Онегина»
Из онегинской традиции: Лермонтов и Ап. Григорьев
Пушкин - Полонский - Блок: К традиции русского стихотворного романа
«Младенчество» Вячеслава Иванова и «Первое свидание» А. Белого в русле онегинской
традиции
III. ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ НАД ПОЭТИКОЙ «ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА»
Роль творческой истории в художественном существовании романа в стихах
Пространство «Евгения Онегина»
«Евгений Онегин» Пушкина и «Менины» Веласкеса (К исторической поэтике пространства)
«Сон Татьяны» как стихотворная новелла
Татьяна, княгиня N, Муза (Из прочтений восьмой главы «Евгения Онегина»)
«Евгений Онегин»: Интерпретация, поэтика, традиция
IV. ПОЭТИКА СТИХОТВОРНОЙ ДРАМАТУРГИИ
Дон Жуан Пушкина
Сюжетная полифония «Моцарта и Сальери»
V. ЛИРИКА
Композиция двух посланий к Чаадаеву и эволюция пушкинского стиля
Система ассонансов в элегии А.С. Пушкина «На холмах Грузии»
«Зимний вечер» А.С. Пушкина
Жанровая структура «Осени»
Стихотворение Пушкина «К***» («Я помню чудное мгновенье»): Форма как содержание
VI. ИЗ ДОКЛАДОВ И РЕЦЕНЗИЙ
Об инверсивности у Пушкина. (Текст доклада, прочитанного на III Международной
Пушкинской конференции в Одессе 27 мая 1995 г.)
Лиро-эпическое пространство у Пушкина. (Текст доклада, прочитанного на научной
конференции в Даугавпилсе в 1987 г.)
В глубь пушкинской строки (О книге Ст. Рассадина «Драматургия Пушкина»)
«Роман без конца» (О книге Ю.М. Лотмана «Александр Сергеевич Пушкин: Биография
писателя»)
Еще один взгляд на «Евгения Онегина»
VII. ПРИЛОЖЕНИЕ
Принцип «перводеления» в лирических композициях Тютчева
Пир поэтики: Стихотворение Ф.И. Тютчева «Кончен пир, умолкли хоры»
Публикации
Год издания: 1999 |
От автораМоей жене
Элеоноре Худошиной
посвящаю
От автора
Мне никогда не приходило в голову написать в один присест книгу о Пушкине, и
то, что собрано под этой обложкой, представляет три десятка небольших статей,
написанных на различном пушкинском материале в 1967-1997 гг. Тем не менее это
собрание отдельных опусов одновременно оказалось и книгой - по крайней мере, так
это видит сейчас автор, - книгой, которая писалась как бы сама собой, и ее начало
осталось за пределами текста, а конец, может быть, еще будет дописан. Объяснение
заключается в том, что статьи, с одной стороны, будучи замкнуты внутри себя, с
другой - открыты в область постоянных проблем, где пересекаются предмет рассмотрения
и личность автора. Говоря о личности автора, я имею в виду способность резонирования
с определенными культурными идеями и их трансляцию сквозь время. Сейчас хорошо
видно, как бы из вненаходимости, что с середины 1960-х гг. обозначился глубокий
сдвиг в мировой социокультурной парадигме. В литературоведении частным случаем
этого процесса явился поворот к поэтике художественного текста, интерес к внутреннему
миру литературного произведения, осуществление монографического имманентного анализа.
У этой тенденции уже были свои приливы и вынужденные откаты, и когда наконец она
снова пошла в рост, это переживалось как глоток свободы.
К этому можно прибавить несколько замечаний по поводу истории текста книги. Фактически
она один раз уже была написана в 1970 г., и ее надо было лишь освободить из заключения
в рамки кандидатской диссертации. Основные черты пушкинской стихотворной поэтики
были в ней изложены; подбор материала о лирике, драме и эпосе был тем же самым.
Конечно, по объему она была бы меньше, но почти все, что есть теперь о лирике
Пушкина, написано было уже тогда. Там было еще две главы: о "Каменном госте" (писалась
вчерне в 1959-1960 гг.) и о "Евгении Онегине". В дальнейшем меня увлек роман в
стихах. Правда, в связи с интересом к традиции онегинского жанра, я писал о многих
авторах, не ограничиваясь Пушкиным. Но оказалось, что увлечение "Евгением Онегиным"
слишком устойчиво. Пушкинский роман в стихах представительствует у меня за множество
текстов в мировой культуре и даже как модель мироустройства. Его поэтика всегда
для меня "была заманчивой загадкой". Впрочем, двадцать лет назад (1978) я написал
статью о "Моцарте и Сальери", эксцентрическая идея которой задевает критику до
сих пор (см. послесловие В.С. Непомнящего к антологии статей о пушкинской драме
(1)*). Та неизданная книга 1970 г. оказалась своего рода увертюрой, сгустком идей
и интерпретаций пушкинских текстов. Внутренне завершенная, несмотря на свою фрагментарность,
она была реализована в осколках статей, но, оставаясь неосуществленной в целом,
стала напоминать потонувший или непостроенный корабль. В то же время за ее счет
широко разрасталась онегинская часть. Я чувствовал, что постепенно меняется моя
методология, манера письма, отдельные концепты, но вот эта подводная основа была
неизменна. Да что подводная основа: мы живем во времени, как в реке, а вода в
ней сразу течет и стоит. После имманентных анализов поэтики "Евгения Онегина"
я вышел к исторической поэтике и традиции жанра романа в стихах, которая прежде
не осознавалась: стихотворные романы были, а традиции не было. Затем я стал искать
перехода от поэтики к универсалиям. Настаивая сначала на окончательном тексте
"Евгения Онегина" в редакции 1837 г. без каких-либо добавлений, я лет через пятнадцать
пришел к идее вероятностного текста пушкинского романа, к его неуловимости, к
жанру "черновика" с его спектром возможностей. В проблемах поэтики меня занимали
различного рода модальности. Это особенно проявилось в гипотезе вероятностного
сюжета "Моцарта и Сальери", где кульминационный момент отравления написан Пушкиным
так, что мы можем видеть в нем две равноправные версии того, как это было на-самом-деле.
"Реальное событие" мы обычно выбираем из пучка вероятностей.
От книги мы ждем интегральности, связности, цельнооформленности. Отсутствие этих
качеств производит впечатление распада текста. Нас постоянно влечет к целостности,
этой любимой категории русского литературоведения, но она является лишь идеалом,
потому что непосредственно ни в какой области не дана. Между тем все что ни есть
на свете осуществляется внутри оппозиции целостность - парциальность. Парциальностъ
- неизменное условие наличности бытия, его явленности и данности. "Мы ощущаем
себя частью, именно поэтому мы - целостность" (Новалис). Книга всегда парциальна,
потому что она книга между книг. Она парциальна даже внутри себя, и во фрагментарности
"Евгения Онегина", где каждая глава есть новелла, нельзя уловить даже намека на
художественную целостность. Надо бы уяснить, почему же к ней влечет. Скорее всего,
целостность у нас не только "первично подсознательное понятие" (2)*, но и мистифицированная
категория, равная идеалу совершенства. В художественном, да и не в художественном
смысле она переживается как растворение в полноте, как "я во всем". Это напоминает
высшую точку устремлений дзен-буддиста, сатори, но немногие знают, что овладевание
универсумом чревато катастрофой: можно выйти из себя и к себе не вернуться. Хорошо,
что в поэтическом тексте мы всегда имеем дело с парциальностью. Парциальностъ
замещает, опосредует, репрезентирует целостность, но не становится ею, так как
поэзия, как и всякое искусство, есть синекдоха, pars pro toto. В нашем научном
дискурсе целостность является примечательным реликтом, тесно привязанным к архетипу
имперсональности. Мы бы должны, например, хвалить Николая Ростова за его приверженность
к полку и за то, что ему неведомо острое, опасное и ответственное чувство личностной
самодостаточности. Важен выход из целостности, а не возвращение к ней, и поэтому
парциальностъ созидательна, а целостность энтропийна. Это не мешает ей быть и
сакральной, но лишь в сфере запредельности. Все эти мысли возникли при общении
с "Евгением Онегиным", в котором вместо целостности я увидел компактность, многомерность
и фрагментарность.
Кроме этих категорий в качестве инструментов описания "Онегина" вводились непривычные
термины, формулы и метафоры: единораздельность, внефабульность, гибридность, "расщепленная
двойная действительность" (3)*, роман возможности, возвратности и возобновления,
текст как "облако" и "яблоко" и др. На меня самого "Евгений Онегин" производит
впечатление виноградной грозди как образа текста и мира, множества взаимосвязанных
и автономных пространств. Со временем из моего языка описания исчезали как будто
навсегда обязательные клише целостности, единства, реализма, историзма, психологизма
и пр. Оказалось, что эстетические ценности открываются и без них.
Еще одно замечание. В книге о стихотворной поэтике Пушкина присутствуют анализы
текстов других авторов, соотнесенных с Пушкиным внутри онегинской традиции. Поэтому
не будет произвольным включение сюда двух статей о лирике Тютчева, для которого
Пушкин был мощным полюсом притяжения и отталкивания. Пушкин и Тютчев, может быть,
и не совместимы, но в корпусе русской поэзии они ориентированы друг на друга.
Автор чувствует себя глубоко обязанным В.Э. Рецептеру и М.Е. Ревякиной за энергичную
инициативу и постоянное содействие при возникновении этой книги. Хотелось бы также
сердечно поблагодарить и всех тех, кто участвовал на различных этапах в ее издании:
М.Н. Виролайнен, О.Э. Карпееву, П.А. Копылову, Н.Г. Бржозовскую, Е.В. Голосову,
Е.А. Абрамову, В.Д. Кухтинова, Е.П. Бережную, Е.В. Капинос, Е.Ю. Куликову.
Примечания
(1)* См.: Непомнящий В. Из заметок составителя // "Моцарт и Сальери". Трагедия
Пушкина. Движение во времени. М., 1997. С. 876 - 890.
(2)* См.: Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993.
С. 387.
(3)* Чичерин А.В. Идеи и стиль. 2-е изд., доп. М., 1968 С. 123.
- От автора
«Стихотворная поэтика Пушкина»
Год издания: 1999
|
