Главная     Лики книг     Электронная книга     Киновзгляд     Гостевая  

Главная

О сайте

Сотрудничество

Ссылки

Иллюстрации

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

ђҐ©вЁ­Ј@Mail.ru



Dleex.com Rating



ЛИКИ КНИГ

Музыка была не виновата: К 100-летию со дня рождения Д.Д. Шостаковича

Робинсон Б.
Новосибирск: Изд-во "Свиньин и сыновья", 2005. - 508 с.
Год издания: 2005
Рецензент: Распопин В. Н.

Борис Владимирович Робинсон - человек в Новосибирске слишком известный, чтобы предварять небольшую рецензию на его книгу рассказом об авторе. Надо лишь сказать, что, экономист по профессии, в литературе и музыке, о которой пишет, он - дилетант. Ну, примерно такой же, каким в поэзии был политик Федор Тютчев. Я, разумеется, не имею в виду гений, я говорю о любви, той, что по слову другого политика, Данте, "движет солнца и светила".

Именно любовью - всеохватной и, конечно, пристрастной - исполнена каждая страница большой книги Бориса Робинсона, посвященной личности и музыке Дмитрия Шостаковича. Именно эта всеохватная и пристрастная любовь автора заставляет читателя, даже и более-менее равнодушного к творчеству великого советского композитора, впитывать страницу за страницей, пробираясь через музыковедческие и политические дебри советской же критики, с которой неустанно спорит Борис Робинсон едва ли не в каждом абзаце своего 500-страничного, быть может, главного в жизни труда. Собственно говоря, даже не спорит - выступает пламенным адвокатом композитора, вынужденного, как едва ли не все порядочные советские художники, и маскироваться, и прогибаться, и жить двойной жизнью - чтобы творить. То есть дышать.

Непрестанно, а порой и весьма нелицеприятно полемизируя с музыковедами, мемуаристами, биографами Шостаковича (Хентовой, Волковым, Евтушенко), автор не всегда, кажется, удерживается в границах толерантности, переходит, что называется, на личности, как бы забывая о том, что те, кто писал о его кумире, жили-то в той же самой стране, что и Шостакович, и сам Б.В. Робинсон, и, стало быть, так же вынуждены были и маскироваться, и прогибаться, и мимикрировать. Чтобы работать, чтобы печататься, чтобы просто жить. Да ведь и сам герой Бориса Робинсона, помимо ежегодных покаяний перед властью и заведомо для него невыполнимых обещаний (например, воспеть в симфониях образы Ленина и Сталина), отнюдь не всегда бывал философски справедлив по отношению к ближним. Чего стоит лишь высказывание Шостаковича о Сахарове, приведенное на с. 390!

Но весь этот полемический задор, эта "неакадемичность" иных высказываний, даже и несправедливость в отдельных случаях - тоже от любви, а значит, простительны - и Шостаковичу, и, конечно же, Робинсону. Ведь, при всей своей любви, при всем желании во всех случаях оправдать своего героя, автор не старается скрывать правду: "Внешний, доступный для общего восприятия облик Шостаковича менялся неоднократно, претерпевая разительные метаморфозы. Он рассыпался в льстивых похвалах тирану и дерзко отказывал ему в музыкальном возвеличивании его заслуг; смело брался за еврейскую тематику в разгар антисемитской кампании и послушно признавал "руководящую и направляющую" роль партии, охотно и щедро помогал совсем незнакомым просителям и с подозрением глядел в замочную скважину на впервые пришедшего к нему посетителя, предельно искренне раскрывался в Пассакалии скрипичного концерта и прятался, как улитка, в официально-казенную оболочку оратории и кантаты" (с. 208).

В сущности, это, конечно же, подвиг - любя, говорить правду. А разве не подвиг - собрать, продумать, сформировать, наконец, издать колоссальный по объему материал, не будучи ни профессионалом в данной области, ни хотя бы столичным жителем? Собрать по газетным и журнальным публикациям, по редким и труднодоступным (ранее по причине тотального дефицита, ныне - вследствие развала библиотечных структур и совершенной несопоставимости стоимости книг и зарплаты, а тем более пенсии интеллигента) книгам, по архивам и Бог знает, из каких еще источников, то убедительно расходясь с общепринятыми представлениями, то солидаризируясь с теми, кто, в отличие, от автора, лично знал его героя, как, например, Галина Вишневская, чью книгу Борис Владимирович неустанно и, может быть, даже чрезмерно цитирует. (Здесь, кстати, следует отметить еще одно достоинство книги "Музыка была не виновата" - она прямо подталкивает заинтересовавшегося читателя к поиску и изучению других источников.)

И самое главное - не создавая собственно биографии композитора, не вдаваясь в столь привычные в нашей сегодняшней литературе подробности частной жизни Дмитрия Дмитриевича, Борис Робинсон сумел написать достойно, доступно и интересно не только о художнике и власти, не только о Шостаковиче-гражданине, не только даже о Шостаковиче-музыканте, но и о Шостаковиче-человеке. Со всеми присущими именно этому человеку мужеством и слабостями.

Живому представлению как об эпохе Шостаковича, так и о Шостаковиче-человеке, создаваемому автором, немало способствуют замечательные зарисовки с натуры московского художника Юрия Злотникова, сопровождаемые его же комментарием. Этот завершающий книгу альбом иллюстраций, изображающих не только Шостаковича и других советских музыкантов, но и современных им деятелей отечественной и мировой культуры, публикуется впервые и, как вполне можно понять, по праву является особой гордостью издателей.

К какому, однако, жанру, можно отнести этот во многих смыслах замечательный труд? Честно скажу - не знаю. Знаю лишь, что книга, чье заглавие начинается словом музыка , - не является музыковедческий (научной), хотя именно музыке, выношенным, выстраданным размышлениям о каждом крупном произведении Шостаковиче посвящена большая ее часть. Равно не вписывается этот труд и в рамки биографии из серии "Жизнь замечательных людей"; не воспринимается и как свод критико-публицистических откровений, собранных под одной обложкой, чтобы кого-то оспорить, вывести на чистую воду, или, наоборот, оправдать... В каждом случае он и меньше, и больше некоего привычного жанрового представления, а потому и выламывается из привычных литературоведческих рамок. Зато цель книги совершенно очевидна. Она сформулирована автором: "Музыка... не виновата". А если музыка не виновата, можно ли всеми силами не защищать того, кто ее сочинил? Ведь мы, как ни странно, живем в мире, где самые беззащитные - праведники и художники.

«Музыка была не виновата: К 100-летию со дня рождения Д.Д. Шостаковича»
Год издания: 2005

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Виктор Распопин